Lingua   

Lingua: Russo

Lista delle versioni e commenti


Ti può interessare anche...

Петербургский романс
(Aleksandr Arkad'evič Galič / Александр Аркадьевич Галич)
Молчание - золото
(Aleksandr Arkad'evič Galič / Александр Аркадьевич Галич)
О моем старшине
(Vladimir Semënovič Vysotskij / Владимир Семёнович Высоцкий)


[1968]

Le motivazioni di questa canzone sono introdotte da Galič stesso nell'introduzione parlata alla canzone. Il testo originale polacco di Czerwone maki na Monte Cassino è di Feliks Konarski.

Александр Аркадьевич Галич. Aleksandr Arkad'evič Galič [1915-1977].
Александр Аркадьевич Галич. Aleksandr Arkad'evič Galič [1915-1977].


Una lunga e splendida ballata sulle peripezie di un soldato polacco che, sfuggito ai lager nazisti, raggiunge il battaglione di resistenti polacchi, inquadrati nelle forze alleate, che combatté a Monte Cassino nel '44. Una volta rimpatriato, deve di nuovo sfuggire alle persecuzioni staliniane...
Александр Галич
Посвящается Льву Копелеву

...Мне рассказывали, что любимой мелодией лагерного начальства в Освенциме, мелодией, под которую отправляли на смерть очередную партию заключенных, была песенка «Тум-балалайка», которую обычно исполнял оркестр заключенных.

...«Червоны маки на Монте-Кассино» — песня польского Сопротивления.


…«Неизвестный», увенчанный славою бранной!
Удалец-молодец или горе-провидец?!
И склоняют колени под гром барабанный
Перед этой загадкою Главы Правительств!
Над немыми могилами — воплем! — надгробья…
Но порою надгробья — не суть, а подобья,
Но порой вы не боль, а тщеславье храните,
Золоченые буквы на черном граните!..

Все ли про то спето?
Все ли навек — с болью?
Слышишь, труба в гетто
Мертвых зовет к бою!
Пой же, труба, пой же,
Пой о моей Польше,
Пой о моей маме –
Там, в выгребной яме!..
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-балалайка, шпил балалайка,
Рвется и плачет сердце мое!

А купцы приезжают в Познань,
Покупают меха и мыло...
Подождите, пока не поздно,
Не забудьте, как это было!
Как нас черным огнем косило
В той последней слепой атаке...
«Маки, маки на Монте-Кассино»,
Как мы падали в эти маки.
А на ярмарке — все красиво,
И шуршат то рубли, то марки...
«Маки, маки на Монте-Кассино»,
Ах, как вы почернели, маки!

Но зовет труба в рукопашный,
И приказывает — воюйте!
Пой же, пой нам о самой страшной,
Самой твердой в мире валюте!..
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-балалайка, шпил балалайка,
Рвется и плачет сердце мое!
Помнишь, как шел ошалелый паяц
Перед шеренгой на Аппельплац,
Тум-балалайка, шпил балалайка,
В газовой камере — мертвые в пляс...

А вот еще:
В мазурочке
То шагом, то ползком
Отправились два «урочки»
В поход за «языком»!
В мазурочке, в мазурочке,
Нафабрены усы,
Затикали в подсумочке
Трофейные часы!
Мы пьем, гуляем в Познани
Три ночи и три дня...
Ушел он неопознанный,
Засек патруль меня!
Ой, зори бирюзовые,
Закаты — анилин!
Пошли мои кирзовые
На город на Берлин!
Грома гремят басовые
На линии огня,
Идут мои кирзовые,
Да только без меня!..
Там, у речной излучины,
Зеленая кровать,
Где спит солдат обученный,
Обстрелянный, обученный
Стрелять и убивать!
Среди пути прохожего —
Последний мой постой,
Лишь нету, как положено,
Дощечки со звездой.

Ты не печалься, мама родная,
Ты спи спокойно почивай
Прости-прощай, разведка ротная,
Товарищ Сталин прoщевай!
Ты не кручинься, мама родная,
Как говорят, судьба слепа,
И может статься, что народная
Не зарастет ко мне тропа...
А еще:
Где бродили по зоне KаЭры,
Где под снегом искали гнилые коренья,
Перед этой землей — никакие Премьеры,
Подтянувши штаны, не преклонят колени!
Над сибирской тайгою, над Камой, над Обью
Ни венков, ни знамен не положат к надгробью!
Лишь, как вечный огонь, как нетленная слава
Штабеля! Штабеля! Штабеля лесосплава!

Позже, друзья, позже
Кончим навек с болью
Пой же, труба, пой же!
Пой и зови к бою!

Медною всей плотью
Пой про мою Потьму!
Пой о моем брате –
Там, в Ледяной Пади!..

...Пой, труба, не чуди коленцами,
Пой, труба, чтобы сила крепла,
И чтоб встали мы, как в Освенциме —
Взявшись за руки среди пепла!

Ах, как зовет эта горькая медь
Встать, чтобы драться, встать, чтобы сметь!
Тум-балалайка, шпил балалайка,
Песня, с которой шли мы на смерть!
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайка,
Тум-балалайка, шпил балалайка,
Рвется и плачет сердце мое!

31 декабря 1968 г. Дубна

inviata da Riccardo Venturi - 3/7/2005 - 23:29




Lingua: Russo (Romanized)

Il testo russo traslitterato in caratteri latini:
Romanized Russian version:
BALLADA O VEČNOM OGNE

Aleksandr Galič
Posvjašćaetsja Ľvu Kopelevu

…Mne rasskazyvali, čto ljubimoj melodiej lagernogo načaľstva v Osvencime, melodiej, pod kotoruju otpravljali na smerť očerednuju partiju zaključennyx, byla pesenka « Tum-balalajka », kotoruju obyčno ispolnjal orkestr zaključennyx.

… « Červony maki na Monte-Kassino » - pesnja poľskogo Soprotivlenija.


… « Neizvestnyj », uvenčannyj slavoju brannoj !
Udalec-molodec ili gore-providec ?!
I sklonjajut koleni pod grom barabannyj
Pered ətoj zagadkoju Glavy Praviteľstv !
Nad nemymi mogilami –voplem !- nadgrob’ja…
No poroju nadgrob’ja – ne suť, a podob’ja,
No poroj vy ne boľ, a tšćeslav’e xranite,
Zoločenye bukvy na černom granite !…

Vse li pro to speto ?
Vse li navek – s boľju ?
Slyšiš’, truba v getto
Mertvyx zovet k boju !
Poj že, truba, poj že,
Poj o moej Poľše,
Poj o moej mame –
Tam, v vygrebnoj jame !…
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-balalajka, špil balalajka,
Rvetsja i plačet serdce moe !

A kupcy priezžajut v Poznan’,
Pokupajut mexa i mylo…
Podoždite, poka ne pozdno,
Ne zabuďte, kak əto bylo !
Kak nas černym ognem kosilo
V moj poslednej slepoj atake…
« Maki, maki na Monte-Kassino »,
Kak my padali v əti maki.
A na jarmarke – vse krasilo,
I šuršat to rubli, to marki…
« Maki, maki na Monte-Kassino »,
Ax, kak vy počerneli, maki !

No zovem truba v rukopašnyj,
I prikazyvaet – vojujte !
Poj že, poj nam o samoj strašnoj,
Samoj tverdoj v mire valjute !…
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-balalajka, špil balalajka,
Rvetsja i plačem serdce moe !
Pomniš’, kak šel ošalelyj pajac
Pered šerengoj na Appeľplac,
Tum-balalajka, špil balalajka,
V zagoroj kamere – mertvye v pljas…

A vot ešće :
V mazuročke
To šagom, to polzkom
Otpravilis’ dva « uročki »
V poxod za « jazykom » !
V mazuročke, v mazuročke,
Nafabreny usy,
Zatikali v podsumočke
Trofejnye časy !
My p’em, guljaem v Poznani
Tri noči i tri dnja…
Ušel on neopoznannyj,
Zasek patruľ menja !
Oj, zori birjuzovye,
Zakaty – anilin !
Pošli moi kirzovye
Na gorod na Berlin !
Groma gretjat basovye
Na linii ognja,
Idut moi kirzovye,
Da toľko bez menja !…
Tam, u rečnij izlučiny,
Zelenaja krovať,
Gde spit soldat obučennyj,
Obstreljannyj, obučennyj
Streljať i ubivať !
Sredi puti proxožego –
Poslednij moj postoj,
Liš’ netu, kak položeno,
Došćečki so zvezdoj.

Ty ne pečaľsja, mama rodnaja,
Ty spi spokojno počivaj
Prosti-prošćaj, razvedka rotnaja,
Tovarišć Stalin prošćevaj !
Ty ne kručin’sja, mama rodnaja,
Kak govorjat, suďba slepa,
I možet staťsja, čto narodnaja
Ne zarastet ko mne tropa…
A ešće :
Gde brodili po zone KaӘry,
Gde pod snegom iskali gnilye koren’ja,
Pered ətoj zemlej – nikakie Prem’ery,
Podtjanuvši štany, ne preklonjat koleni !
Nad sibirskoj tajgoju, nad Kamoj, nad Ob’ju
Ni venkov, ni znamen ne položat k nadgrob’ju !
Liš’, kak večnyj ogon’, kak netlennaja slava
Štabelja ! Štabelja ! Štabelja lesosplava !

Pozže, druz’ja, pozže
Končim navek s boľju
Poj že, truba, poj že !
Poj i zovi k boju !

Mednoju vsej ploť ju
Poj pro moju Poťmu !
Poj o moem brate –
Tam, v Ledjanoj Padi !…

…Poj, truba, ne čudi kolencami,
Poj, truba, čtoby sila krepla,
I čtob vspali my, kak v Osvencime –
Vzjavšis’ za ruki sredi pepla !

Ax, kak zovem əta gor’kaja meď
Vstať, čtoby draťsja, vstať, čtoby smeť !
Tut-balalajka, špil balalajka,
Pesnja, s kotoroj šli my na smerť !
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,

Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-balalajka, špil balalajka,
Rvetsja i plačet serdce moe !

31 dekabrja 1968 g. Dubna.

inviata da Riccardo Venturi - 25/10/2005 - 14:06




Lingua: Italiano

Faticosissima e lentissima versione italiana di Riccardo Venturi
25-28 ottobre 2005
BALLATA DEL FUOCO ETERNO

Aleksandr Galič
dedicata a Lev Kopelev

…mi hanno raccontato, che la melodia preferita dalla direzione del lager di Auschwitz, la melodia al suono della quale mandavano a morte il gruppo di internati di turno, era la canzone « Tum-balalajka », che di solito veniva eseguita da un’orchestrina di prigionieri.


… « Czerwone maki na Monte Cassino » è una canzone della Resistenza polacca.


« Sconosciuto », coronato con un serto d’ingiurie !
Coraggioso e fulgido eroe, oppure veggente di sventura ?!
E piegano le ginocchia al rullo del tamburo
davanti a questo misterioso capo di governi !
Sulle tombe mute –gridiamo !- ci sono statue…
E, a volte, le statue non son che dei simulacri,
e, a volte, voi non serbate il dolore, ma la vanità,
ma lettere dorate sul granito nero !…

Tutto è stato già cantato prima ?
Tutto, per sempre, assieme al dolore ?
Senti la tromba nel ghetto
chiamare i morti alla lotta !
Canta, tromba, canta allora,
cantami della Polonia,
cantami di mia madre
là, nel pozzo nero… !
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
tum-balalajka, spiel’, balalajka,
si lacera il mio cuore, si dispera !

Ma i mercanti arrivano a Poznań,
acquistano pellame e sapone…
Aspettate fino a tardi,
non scordatevi come è successo !
Come siamo stati falciati dal fuoco nero
In quell’ultimo cieco attacco…
« Maki, maki na Monte Cassino »,
come siamo caduti in quella resistenza.
Ma alla fiera tutto è bello,
e frusciano ora i rubli, ora i marchi…
« Maki, maki na Monte Cassino »,
Ah, come ci siamo anneriti, compagni partigiani!

Ma chiama la tromba al corpo a corpo,
E ordina : combattete !
Canta allora, cantaci proprio di quelle
terribili e forti valute che ci sono al mondo !…[*]
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-balalajka, spiel’, balalajka,
si lacera il mio cuore, si dispera !

Ti ricordi come camminava quel buffone rintontito
in cima alla fila sulla Appellplatz [**],
Tum-balalajka, spiel’ balalajka,
nella camera a gas, morti che ballano…

Ma ecco ancora :
durante la mazurchetta
ora al passo, ora carponi,
son partite due « lezioncine »
nella « campagna per la lingua » ! [***]
Durante la mazurchetta, durante la mazurchetta
denti di balena tinti
s’infilavano nella cartucciera
orologi presi al nemico !
Noi cantiamo, ciondoliamo per Poznań
tre giorni e tre notti…
Lui se n’è andato senza identificazione
e la pattuglia ha individuato me !
Ahi, albe turchine
e tramonti d’anilina !
I miei stivali in similpelle
se ne sono andati in città, a Berlino !
Rombano tuoni con toni di basso
sulla linea di fuoco,
e vanno i miei stivali in similpelle,
sì, ma senza di me… !

Là, vicino all’ansa del fiume,
un verde letto
dove dorme il soldato addestrato,
agguerrito, addestrato
a sparare e ad uccidere !
Sulla strada dove si passa
era l’ultimo mio alloggiamento ;
solo che non avevo, come mi spettava,
una mostrina con la stelletta.

Ma tu non darti pensiero, mamma,
dormi tranquilla e riposa in pace,
perdonami e addio, c’è ordine di ricognizione,
Compagno Stalin, addio !
Non affliggerti, mamma,
come dicono, la sorte è cieca,
e può succedere che il sentiero del popolo
non sia invaso dalle piante, nella mia direzione…
E allora :
Dove hanno vagato in giro i « KaEry » [****]
Dove hanno cercato radici marce sotto la neve…
E davanti a questa terra, qualche primo ministro
stringendosi i calzoni non si inginocchia !
Sulla taigà siberiana, sulla Kama, sull’ Ob
non posano sulle tombe né corone, né bandiere !
E come fuoco eterno, come gloria immortale,
solo cataste ! Cataste ! Cataste di legname galleggiante !

Dopo, amici, dopo
la finiremo per sempre col male.
Canta allora, tromba, canta !
Canta e chiama alla lotta !

Con tutto il corpo metallico
canta per la mia Pot’ma ! [*****]
Cantami di mio fratello –
Là, sulla Ledjanaja Pad’… [******]

Canta, tromba, non far brutti scherzi,
canta, tromba, perché la forza si consolidi,
e perché ci ribelliamo, come a Auschwitz
prendendoci per mano tra la cenere !


Ah, come si chiama questo amaro miele…
Ribellarsi per combattere, ribellarsi per osare!
Tum-balalajka, spiel’ balalajka
la canzone con cui andavamo a morire!
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-bala, tum-bala, tum-balalajka,
Tum-balalajka, spiel’ balalajka,
si lacera il mio cuore, si dispera!

31 dicembre 1968, Dubna.
NOTE

[*] Si noti però che, in russo, il termine мир [mir] significa sia "mondo" che "pace". Si potrebbe quindi anche intendere: "...di quelle valute forti e terribili in tempo di pace".

[**] La "piazza dell'appello" nei lager nazisti.

[***] Non mi è chiaro qui il riferimento preciso. Potrebbe trattarsi di una qualche punizione per chi non parlava tedesco nei lager e si esprimeva in polacco o nella lingua materna.

[****] I "KaEry" erano i prigionieri e i deportati in base all'articolo 58 del codice penale sovietico per "attività controrivoluzionaria". Il termine "KaEr" è una sigla formata dalle iniziali KR [ KP nell'alfabeto cirillico ] degli elementi formativi della parola контрреволюционер [KontrRevoljucioner], "controrivoluzionario".

[*****] Pot'ma è una stazione ferroviaria sulla linea che da Mosca va in Polonia.

[******] La regione dove si trova Pot'ma. Alla lettera: "Orrido gelato".

25/10/2005 - 16:06



Pagina principale CCG

Segnalate eventuali errori nei testi o nei commenti a antiwarsongs@gmail.com




hosted by inventati.org